О чем, как о мечте, заветно рассказать

да и многих строителей ХХ века на амурском берегу. Михаил Яковлевич Плёнкин показывал мне в пространство руками, где и как стояли постройки.

- Идем дальше, за бугор, к озеру. По левую руку – место домика Гошки Гаера и медсестры Казённой. Выше жили Глинские, Петуховы. Дальше – семейство Заксоров. По берегу озера лежала третья часть села. Там жили Шереметовы, Ткаченко, Бойко и другие рыбаки-колхозники. Многих нанайцев я знал, но теперь имена их в памяти не держатся. А если надо узнать, то следует поехать в Новые Омми и там записать. У нанайцев тоже тогда были знатные люди. К примеру, охотник и мастер Чакча Гаер. Я видел, как он топором вырубал из дерева бурханов. Все время что-то мастерил.

Так закончил экскурсию Михаил Плёнкин, который пока еще хорошо помнил, каким было поселение Нижние Падали. Сделав паузу, он продолжил:

- Я слышал как-то по радио известие о том, что скончался Евгений Михайлович Сидоренко. Наши строители, да и строители в Комсомольске звали его Сидором. Сидор мог работать по-настоящему, умел разбираться в любых сложностях обеспечения и мог организовать работу на строительных площадках Комсомольска, Амурска, Солнечного. Даже в Биробиджане и других местах Хабаровского края, где велось строительство. К Сидору тянулись люди, потому что видели: он знал нужды людей и всегда, сколько было у него возможностей, оказывал внимание и помощь.

Падалинскую площадку, где начинал строиться Амурск, тоже облюбовал Евгений Михайлович. Он тогда руководил Стройтрестом № 6 в г. Комсомольске. Под его руководством развернулось основание Амурска. Здесь, в Нижних Падалях, я помню, как выступал в старом клубе колхоза «Север» наш Сидор. Много писали тогда о строительстве целлюлозно-бумажного комбината - первенца лесохимии на Дальнем Востоке.

То, что Михаил Яковлевич Плёнкин рассказывал о своем участии в сооружении первой очереди Амурского целлюлозного комбината, мне хорошо знакомо. Он работал на установке и монтаже первого пресспата в сушильном цехе (пресспат - это бумагоделательная машина, используемая в целлюлозно-бумажной промышленности для производства целлюлозы – ред.), а наша бригада, плотников-бетонщиков Анатолия Швецова, участвовала в строительстве кислотно-варочного цеха.

С марта 1965 года мне довелось наблюдать за ходом комсомольско-молодежной стройки. Собственно, не только наблюдать, но и самому в названной бригаде быть рядовым строителем. Плёнкина я тогда часто видел, проходя через тот самый сушильный цех, где собиралась многовальная машина – пресспат.

Говорили тогда, что она была куплена во Франции, ждали на монтаж заграничных специалистов, но оказалось, что это было непозволительной роскошью. Некоторые говорили, что платить им нечем. Наверно, так оно и было. На каком-то большом совещании специалисты пришли к выводу, что лучше всего самим смонтировать линии, узлы целлюлозной машины. Но требовалось время для исполнения ответственных работ.

Вот поэтому в первую очередь и начали монтаж в сушильном цехе, о чём я и говорил с Плёнкиным. Однако работы по-настоящему развернулись только зимой 1966 года. Был завершен монтаж корпуса варочного цеха, и от него начали прокладывать линии трубопроводов подачи массы целлюлозы, водоснабжения и тепло-, электроэнергии.

Михаил Плёнкин вошел в коллектив сушильного цеха благодаря тому, что он без отрыва от работы на стройке окончил курсы сеточников – была такая часть линии пресспата, с которой начиналась пластина массы целлюлозы и подавалась на прокат сушильных валов.

Было ясно, что, прежде чем работать сеточником, нужно было поставить машину на фундамент, а значит, нужны были рабочие руки. Вот Плёнкин и попал на монтажные работы, которые вела бригада треста «Союзпроммонтаж». Задача была сложной: собрать машину линии автоматической резки целлюлозы, установить машину упаковки продукции и другое оборудование.

С подготовкой к пуску ЦБК стал формироваться коллектив первого промышленного предприятия, по сути дела, рабочий класс города. В него вошли многие первостроители Амурска, в том числе и плотник Плёнкин, который работал рядовым монтажником оборудования в сушильном цехе, в бригаде Сергея Сигачёва, мастера большого монтажа мощных производственных станов прессовых машин. Курировал монтажные работы грамотный механик, настойчивый и ответственный организатор Анатолий Евгеньевич Смык.

В то время многое делал первый начальник сушильного цеха, Константин Зернов. Он за многое отвечал, а главное, конечно, за формирование коллектива вверенного ему цеха. Людей тогда работало много. Особенно был сложен монтаж электрического оборудования, прокладка кабелей высокого напряжения, щитовых подстанций, пуск электропроводов.

Чтобы избежать сложной технической терминологии, просто назову имена тех электриков, которых тогда считали мастерами своего дела. Владимир Горбунков, Борис Давыдов, Анатолий Зыков и другие.

Первый пресспат монтировался больше года. Со стороны казалось, что работе не будет конца. И вот в мае 1967 года монтажные работы были свёрстаны. В них участвовали Николай Кузнецов, Владимир Бахметьев, Анатолий Семёнкин, Николай Степанов, Виктор Шимко, Анатолий Черепанов, Михаил Комаров, Виталий Трусов, Юрий Старков, Владимир Старозуб, Иван Новак, Сергей Мясников, Михаил Плёнкин.

Последний по окончанию основного монтажа был направлен на трехмесячную практику в Красноярск, на целлюлозно-бумажный комбинат, с задачей освоить свою новую специальность – сеточника. Там, в Красноярске, дополнительно изучил дело сушильщика целлюлозы.

После той практики Михаил Плёнкин принимал участие в пуске пресспата, в получении первой полосы амурской небеленой целлюлозы. Её выдала смена Валентины Николаевны Хижной. Машинистом пресспата был Петр Мишин, сушильщиком – Александр Горчаков. Помню, тогда о смене Хижной много говорили. Рулоны полученной целлюлозы и обрывы серого полотна растаскивали себе на память как сувениры, делали из той целлюлозы альбомы, открытки, листовки с текстами о том, что вступил в строй первенец лесохимии на Амуре.

Тогда ещё казалось, что леса у нас хватит на сотни лет. Им была завалена вся площадка древесного цеха (ДПЦ). Лес прел, высыхал, приходил в негодность, а его все запасали и запасали, начиная с 1961 года.

А потом оказалось, что целлюлозу варят только из свежей древесины. Об этом говорили у того же пресспата специалисты из Котласа и Красноярска, которые были причастны к наладке амурского потока. Когда выдали первую пробную целлюлозу, и её растащили по домам, то я чуть не опоздал набрать охапку кусков мятого серого картона, который назывался целлюлозой. Он был мне нужен для создававшегося музея.

Прессовщица Нина Горчакова, накатчик Александр Марков, машинисты Василий Паршин, Сергей Мясников, Валентин Трусов, сушильщик Виктор Марков, рабочие пресспата Николай Стебаков, Анатолий Холодов, машинисты резки целлюлозы братья Иван и Анатолий Серебряковы, машинистки упаковочного транспортёра Августина Куклина, Раиса Миронова.

Все они – участники выпуска первых метров амурской целлюлозы – чувствовали себя счастливыми, сознавая то, что, наконец-то, удалось провести многотрудное испытание пуска, к которому шли от строительных объектов, попутно осваивая технологию производства целлюлозы, сложные технологические установки и машины. И вот от этих людей зависело тогда всё.

Мало-помалу после первой варки целлюлозы и пробного полотна учли все недостатки, устранили помехи, начали круглосуточно вести обкатку, настройку, наладку всего потока. Готовились к зиме, чтобы в неё вступить, развивая производительность первой очереди комбината.

В ту осень и зиму испытывалась не только технологическая взаимосвязь, по и организованный коллектив, который сумел проявить свои возможности, чтобы был беспрерывным поток амурской целлюлозы.

В этом коллективе утвердил себя Михаил Плёнкин. Он и его товарищи по целлюлозному потоку вывели производство на нужный показатель, чем оправдали надежды города давать ценную продукцию, осваивать таежные запасы. Ради этого построили Амурск.

Александр РЕУТОВ,

ветеран труда

На снимке: сушильный цех Амурского ЦКК

(фото из архива редакции)